tiesto

Тиесто о сотрудничестве с Джорджио Армани, Santigold и танцевальном панке, о том, что в юности был фанатом группы Iron Maiden, и о том, почему хорошие маркетинговые отделы артистов — это ещё не залог бешенной популярности.

«Говорят, что известность и влиятельность Тиесто большей частью обязана его грамотному маркетинговому отделу. Но я так скажу: если бы популярная музыка, которой я занимаюсь, была действительно такой уж кошмарной, никто бы её не любил, и на вечеринках залы бы пустовали»

— Вы уже приезжали в Киев. Как вам город?

— Да, пару лет назад приезжал с шоу Elements of Life. К сожалению, у меня не было времени побродить по городу и устроить шопинг, чем я обычно занимаюсь в туре после выступлений. Но вы и так знаете, как я вам отвечу: Киев — прекрасный город с интересной историей. Люди, пришедшие на концерт, показались мне позитивными и энергичными, а сама вечеринка — одним из лучших выступлений в турне. Кажется, именно так принято у пиар-служб артистов писать отчёты по следам выступлений?

— Ладно, расскажите о вашем сотрудничестве с Армани.

— Джорджио — мой любимый дизайнер. Сотрудничаем с ним давно, и, как по мне, довольно успешно. Недавно я записал диск специально для сети магазинов Armani Exchange. Его можно приобрести только в них. Ещё во всех этих магазинах играет нон-стоп или моя музыка, или записи моего радиошоу Club Life.


— С вашим именем через тире пишутся фразы вроде «икона танцевальной музыки» и «гений популярной электроники». Вам как с ними живётся?

— Да я не отношусь серьёзно ко всем этим клише. Вокруг миллион «идолов», которых штампуют концерны, на них неплохо зарабатывающие. Настоящие гении делают то, что им хочется, фонтанируют новыми идеями и нисколько не переживают о том, привлекает их творчество внимание масс или нет.

— Вы себя к гениям относите?

— Знаете, говорят, что известность и влиятельность Тиесто большей частью обязана его грамотному маркетинговому отделу. Но я так скажу: если бы популярная музыка, которой я занимаюсь, была действительно такой уж кошмарной, никто бы её не любил, и на вечеринках залы бы пустовали.

Сейчас ведь классное время. Любая музыка доступна, и каждый может выбрать то, что ему действительно по душе. Моё творчество, полагаю, не исключение. Невозможно из года в год собирать многотысячные площадки, выезжая исключительно на маркетинге и ложном хайпе.

— Просто все же ведутся на тренды. Вот вы тоже недавно сказали, что играете музыку в стиле «Тиесто-транс».

— Позиционирование артиста — действительно важная вещь. Но если, например, вы покупаете что-то в супермаркете просто потому, что вам понравилась обёртка, а продукт в итоге оказывается недостаточно хорошим, то вы ведь не купите его во второй раз? А по поводу ярлыка… Транс-музыка — это в первую очередь красивые мелодии и ритм-секция, которая качает, а «Тиесто-транс» — это микс из многих компонентов и музыкальных стилей. Суть этой микстуры — давать повод людям улыбаться и танцевать.

Десять лет назад было гораздо проще определять музыкальные жанры. Ты мог сразу сказать, что вот играет хаус, а вот — техно. Но сейчас эпоха эклектики. А ещё — время, когда информация мгновенно устаревает. Новинки перестают быть новинками через три часа после того, как все о них написали в блогах. Проходные треки больше никого не интересуют. Успешные современные диджеи стараются отбирать только лучшую и свежую музыку. Как вы понимаете, речь о чистоте жанров уже не ведётся. Поэтому многие диджеи сейчас предпочитают говорить что-то в духе «я играю электронику» или «я кручу просто хорошую музыку». Ну а я играю «Тиесто-транс».

— Вы на самом деле сами смотрите по сторонам или у вас есть специальный работник, который отбирает для вас новинки? Просто некоторые звёзды не стесняются этого признавать.

— Я конечно занятой человек, но предпочитаю сам следить за актуальным музыкальным контекстом. Например, я сделал наблюдение, что в Америке, наконец, танцевальная музыка выкарабкивается из андеграунда и становится всё более популярной среди масс. В этом году определённо отлично идут дела у инди-рока и танцевального панка. Есть масса артистов, играющих трудноопределимую стилистически, но очень интересную музыку — вроде MGMT и Santigold.

— Посоветуйте что-то людям, мечтающим о музыкальной славе. Только без банальностей вроде «много работайте» и «гните свою линию».

— Без банальностей не обойдусь. Если хочешь достичь высокого уровня, придётся быть готовым посвятить всю жизнь своему делу. И запастись терпением и упрямством — ждать славы придётся много лет. И не бойтесь экспериментировать. Вот хотя бы взять меня. Я вырос на тяжёло металле. Знал всё о группах типа Iron Maiden и Metallica. Рок, кстати, по-прежнему оказывает влияние на моё творчество. Даже если это с виду не заметно. Когда я стал диджеем, то начинал с того, что играл хаус и какую-то хорошую попсу. Мои первые собственные треки были хардкором, я что-то искал, пробовал то одно, то другое… Помню, на заре карьеры мне приходилось играть провальные сеты в пустых клубах. Или ко мне приставали с просьбами: «Поставь что-нибудь из R’n’B». Но я продолжал упорно работать и в итоге стал тем, кем стал. Так что, возможно всё.
для Time Out Kiev Читать дальше......

kim ann foxman (hercules and love affair)

Ким Энн Фоксман о том, как попала в группу Hercules and Love Affair, о моде на 90-е, термине «диско-но-не-диско», группиз, и о том, в каких магазинах Нью-Йорка можно купить ее ювелирные украшения.

«Поговорить с Джеймсом Мёрфи всегда интересно. А что до «ужасного типа» — я думаю, многие люди, в том, что касается их работы, вынуждены быть строгими и бескомпромиссными. Просто потому, что они отвечают за результат. Но, конечно, нужно не перегнуть палку и не превратиться из «строгого и требовательного босса» в истеричного душегуба»

— Как ты попала в группу Hercules & LoveAffair?

— С человеком, который ее придумал, с Эндрю Батлером, я познакомилась, когда переехала в Нью-Йорк. У нас с ним оказались совершенно идентичные музыкальные предпочтения и мы моментально стали друзьями. Все эти годы Энди тестировал на мне каждую из своих идей. Мы шли болтаться по городу, и он посвящал меня в свои планы. Короче говоря, я всегда была в курсе его творческих замыслов. Как-то он объявил мне о том, что собирается запустить новый проект. Потом сказал, что я в нем обязательно должна петь. Я в жизни не думала, что буду этим заниматься. Но, в общем, мы для пробы сделали песню «Athene» и я поняла, что действительно рада, что Энди пристал ко мне со всем этим пением. Как по мне, вышло здорово.



— Теперь тебе петь нравится больше, чем крутить пластинки?


— Мне нравится диджеинг, у меня в этом деле многолетний опыт, но тут вот что: я уже давно не нервничаю, когда встаю за вертушки. Поэтому петь для меня сейчас все же интересней. Я чувствую, что расту, реакция людей в зале на мое пение меня совершенно обескураживает.

Петь на сцене — куда более страшное испытание, чем диджеить в клубе. Всегда мандраж. А я поняла, что вещи, которые заставляют тебя нервничать и волноваться, и есть по-настоящему интересными.


— Говорят, шеф вашего лейбла, Джеймс Мерфи, — ужасный тип и артистам с ним очень тяжело работать.

— Я не в курсе. Конкретно я с ним ни разу не пересекалась по рабочим вопросам. Мы несколько раз встречались, и он мне показался вполне приятным человеком. Поговорить с Джеймсом всегда интересно. А что до «ужасного типа» — я думаю, многие люди, в том, что касается их работы, вынуждены быть строгими и бескомпромиссными. Просто потому, что они отвечают за результат. Но, конечно, нужно не перегнуть палку и не превратиться из «строгого и требовательного босса» в истеричного душегуба.

— Что сейчас слушают в Нью-Йорке?


— Там очень много разных сцен. Хипстеры посещают «прикольные» вечеринки, на которых крутят хиты 90-х. Эти вечеринки собирают толпы, вероятно, из-закакой-то народной придурковатой ностальгии. Зато мода на 80-е, кажется, наконец, подходит к концу. Но вообще, многие диджеи все еще играют различные вариации диско.


— А еще многие сейчас играют то, что называется «диско-но-не-диско».


— Ну, термин «диско-но-не-диско» можно интерпретировать по-разному. Лично для меня он сродни ярлыкам на всех этих убогих дэнс-рок-электро-панк-компиляциях. Или, там, например, миксах с пометкой во всю обложку «это нью-рейв!». Короче говоря, очередная массмедийная гадость. Но я, видимо, понимаю, о чем ты. Сейчас многие играют смесь из старого диско, чикагского хауса, эйсида и так далее. Это — что-то вроде нового тренда, который стимулировали диск-жокеи. Мне кажется, это прекрасно, что для хаус-музыки снова настали хорошие времена.

— Сейчас кругом одни тренды. Если ты в них не вписываешься — считай, творческий лузер. Если вписываешься — звезда с обложки.

— Да, это правда. Но с другой стороны, если ты не будешь стараться делать что-то отличающееся от того, чем занимаются все, тебя никто не заметит, и ты никогда не сможешь стать в авангарде какого-нибудь тренда. Нужно просто делать то, что тебе действительно по душе и не думать: станет мое творчество трендом или нет? В результате, если таки станет, для тебя это будет чем-то вроде награды за труды, и при этом твоя совесть останется чиста — ты ни под кого в ущерб себе не подстраивался. Главное — быть честным. Даже если тебя не считают актуальным модником. Искренность всегда в цене. Когда я смотрю на миллион групп, которые занимаются именно тем, что спешат подстроиться под очередной тренд, — все они мне кажутся дешевками.

— Ага, Мэтт Сэйфер из The Rapture вообще сказал, что во всех нынешних модных группах играют тупицы.

— Я бы сказала, что тупицы, которые стараются при этом выглядеть слишком серьезными.

— Еще он сказал, что все диджеи — ограниченные люди.

— Я не думаю, что диджеи — ограниченные люди. Парни-диджеи иногда становятся в позу заносчивых и надменных типов. Просто кое-кто из них считает, что так они будут выглядеть крутыми чуваками. Думаю, диджеи больше модники и воображалы, чем ограниченные люди.

В общем, я считаю, что все, кто пытается строить из себя умников — это и есть тупые и ограниченные люди.

— Ладно, а ты же, кроме того, что крутишь пластинки и поешь, еще и делаешь ювелирные украшения?

— Да, я с детства в этом бизнесе. Мой отец был ювелиром. Никогда не думала, что пойду по его стопам, до тех пор, пока в колледже не записалась на курс по изготовлению украшений из металла. Я там моментально выяснила, что действительно понимаю, что к чему в этом деле, так как с детства помогала с работой отцу. Когда я переехала в Нью-Йорк, то запустила свою линию ювелирных украшений. Она называется FOXMAN. Мои изделия продаются в нескольких нью-йоркских магазинах, например, в OpenCeremony и Oak. Еще я регулярно изготавливаю что-то на заказ.

— Молодому дизайнеру в этом бизнесе трудно конкурировать с коллегами?


— Вокруг полно талантливых дизайнеров, но я в этом смысле не очень смотрю по сторонам. Если честно, мне никогда особенно не нравились ювелирные украшения. Я начала этим заниматься, потому у меня это хорошо получается, только и всего.

— К тебе часто пристают парни в клубах?

— Ха, пристают ли ко мне парни в клубах? Нет. Наверное, некоторые парни любуются мной, но, по крайней мере, что касается Нью-Йорка, кажется, уже все в курсе, что я — лесбиянка. Временами меня атакуют девушки, но мне это не очень нравится. Думаю, это грубо и пошло, бросаться на в принципе незнакомого тебе человека. Меня это нисколько не возбуждает, а, скорее, наоборот. Знаешь, мне кажется, группиз смешны. Для меня они — что-то вроде комедийного телешоу. Некоторые люди только и мечтают о том, чтобы потрахаться со звездами. Со стороны это выглядит вульгарно и гадко. Но когда я это наблюдаю, обычно ничего не могу с собой поделать, — начинаю ржать, как ненормальная.
для znaki.fm Читать дальше......

t.raumschmiere

Марко Хаас о самой громкой пластинке в истории поп-музыки, Фрэнке Заппе, альбоме I Tank U, и о том, что каждый человек немного, но безумен.

«Я совершенно уверен, что каждый человек хоть сколько-нибудь, но безумен. Во всяком случае, очень на это надеюсь. Ну, а агрессия — уж просто я такой человек. Да и играю далеко не безобидное диско»

— На вашем новом альбоме навалом гитарных партий. Устали от электронной музыки?

— Не устал. Во-первых, на альбоме I Tank U всего четыре композиции, на которых много гитарных партий. Так что это пластинку никак нельзя назвать… сейчас вспомню, как вы, журналисты, обычно любите: «реальный панк с жёсткими гитарами под драм-машинку». Чего на альбоме действительно много, так это барабанных партий, сыгранных на обычных ударных, а не на «железках». Их настучал мой барабанщик Бен Лаубер. Короче, моя новая пластинка — это гибрид всего, что только меня интересует. И я не понимаю, почему ты решил, что я устал от электроники.

— А вы недавно в интервью сказали, что рок-музыка гораздо важнее техно.

— Я это сказал? Хм, ну, наверное, я был под креком или под чем-то таким. На самом деле, все жанры нужны и важны, и я не считаю, что одна музыка лучше или хуже другой. В общем, мне очень много музыки нравится и столько же не нравится. Так будет ответить правильней.



— Во время лайвов вы ведёте себя на сцене достаточно агрессивно. Вам не бывает страшно окончательно сорваться?

— Нет, конечно. Всё всегда под контролем. К тому же я совершенно уверен, что каждый человек хоть сколько-нибудь, но безумен. Во всяком случае, очень на это надеюсь. Ну, а агрессия — уж просто я такой человек. Да и играю далеко не безобидное диско.

— Вам легко ударить человека?

— Абсолютно. Я только вчера дрался.

— Победили?

— Естественно.

— Ладно. А что насчёт самой шумной и громкой пластинки в истории поп-музыки? Вы вроде несколько лет назад планировали её сочинить.

— Понимаешь, сейчас я уверен, что эта пластинка записана. Она называется I Tank U — мой последний альбом. Впрочем, правила, скорее всего, поменяются в самое ближайшее время. И я решу, что самой шумной и громкой пластинкой в истории поп-музыки должен будет стать следующий диск T.Raumschmiere.

— Можете написать рецензию, буквально в десять предложений, на недавно вышедшую пластинку, о которой можно сказать: «Да, она вставляет»?

— Без проблем. Считай предложения. Bohren. &. Der. Club. Of. Gore. «Dolores». Да. Она. Вставляет.

— Почему вы назвали свой лейбл Shitkatapult?

— Просто название Sony уже было занято.

— Вы не очень любите давать интервью?

— А кто любит? Говорить о музыке — всё равно, что танцевать об архитектуре. Фрэнк Заппа всё понимал правильно.
для Time Out Kiev Читать дальше......

dj pierre

Диджей Пьер о том, как придумал эйсид-хаус, бандитском Чикаго 80-х, Бараке Обаме, и о том, почему ветеранам клубного движения трудно конкурировать с молодыми звёздами.

«Мне повезло. В то время я жил в пригороде Чикаго. Банды туда редко наведывались. Но у многих моих родственников было жильё в самом центре города, и они насмотрелись там всякого»

— Расскажите, как вы придумали эйсид-хаус.

— Как-то мы со Spanky — моим приятелем по группе Phuture — наткнулись на одну забавную машинку фирмы Roland. Называлась он TB-303, позиционировалась, как обычный басовый синтезатор, но не пользовалась особой популярностью у музыкантов. От нечего делать мы стали с ней разбираться. Ничего конкретного — просто экспериментировали, но в результате придумали музыку, которую потом назвали эйсид-хаусом.

— Roland должны были заплатить вам. Они собирались снимать этот синтезатор с производства, но тут появились вы и продажи инструмента стремительно возросли.

— В то время мы были молоды и наивны. Нас обрадовало уже то, что наш первый эйсид-трек «Acid Trax» взялся крутить на вечеринках гуру Рон Харди. Так что ни о каких денежных отчислениях от компании Roland мы и не думали. Однажды мне позвонили их менеджеры и предложили кое-что из оборудования. TB-303 уже много лет, но он по-прежнему в цене. Уже четверть века музыканты охотятся за этой железкой.



— А вот говорят, эйсид-хаус появился благодаря синтетическим наркотикам.

— Да нет, мы всегда были против стимуляторов. Когда называли свой трек «Acid Trax», то понятия не имели, что эта фраза станет ассоциироваться с наркоманами-клабберами. Нашу музыку крутили в клубах, люди под неё танцевали, кто-то пошутил, что под такие треки народ двигается так, как будто бы он под кислотой — с этого всё и пошло.

Эйсид-хаус полтора десятка лет был главной музыкой на европейских рейвах, но долгое время никто из посетителей вечеринок понятия не имел, откуда эта музыка взялась и кто её придумал. Наши европейские дистрибьюторы не очень-то заботились о том, чтобы объяснить, что трек совсем не о наркотиках. Их вполне устраивала легенда. С ней, вроде бы, музыка лучше продавалась.

— Эйсид-хаус — неформатная музыка. Почему он так популярен?

— Думаю, этого никто не знает. Сначала человеку просто интересно, почему кого-то там срывает с катушек на танцполе под непонятную музыку. Затем он попадает на рейв, видит тысячи счастливых людей, и в какой-то момент сам попадает в эту гущу. Продюсеры и лейблы видят, что эйсид-хаус работает как надо, и продолжают поставлять на рынок новые пластинки. Например, недавно со мной связался концерн Ministry of Sound и пригласил в следующем году в праздничный тур — эйсид-хаусу уже двадцать лет.

— А обычная музыка из телевизора вам интересна?

— Да, мне многое нравится из мейнстрима. Я могу принять и понять абсолютно любую музыку. Ну, может быть, кроме тяжёлого метала. Рианна, Канье Уэст, Крис Браун, Эстелль — это то, что сразу вспомнилось. Поп мне интересен с детских лет. У моей мамы было много пластинок популярного джаза. Дядя был музыкантом в оркестре Дюка Эллингтона. Все мои братья и сёстры играли на инструментах. Я стучал на барабанах, и у меня была группа. Мы играли марши. Как-то раз даже стали чемпионами штата!



— Клубным ветеранам трудно конкурировать с молодыми диджеями?

— Всё дело в деньгах. Раньше тебя приглашали играть потому, что ты имел определённый вес и заслуги в этой среде. Теперь менеджеры заведений идут на всё, чтобы угодить публике, и приглашают выступать раскрученных звёзд. Молодые часто просто не в курсе, чем интересны и примечательны диск-жокеи старшего поколения. С одной стороны такая ситуация стимулирует маститых диджеев прошлого быть креативными, угадывать и оправдывать желания современной публики. С другой — такие вещи, несомненно, вредны. Клубы, да и вся музыкальная индустрия в целом, должны ещё и обучать и наставлять свою аудиторию. Иначе идеи и суть клубной музыки окончательно забудутся.

— В 80-х Чикаго был криминальным городом. Вам доставалось от уличных банд?

— Мне повезло. В то время я жил в пригороде Чикаго. Банды туда редко наведывались. Но у многих моих родственников было жильё в самом центре города, и они насмотрелись там всякого.

— Сейчас Чикаго изменился?

— Да, радикально. Районы развиваются, и криминал из них практически ушёл. Но, к сожалению, Чикаго ещё долго не избавиться от имиджа города бандитов. Слишком длительнее время он был оккупирован мафией. Эта гангстерская ментальность ощущается до сих пор. Многие молодые люди по-прежнему мечтают выглядеть, как криминальные авторитеты.

— Почему в криминальном Чикаго 80-х возникло такое мощное музыкальное течение?

— В тот период музыка объединяла людей. Чем больше было грязи и криминала снаружи, тем сильнее хотелось сплотиться и укрыться от него. И многие нашли такое убежище в клубах.

— Вы, конечно, за Барака Обаму голосовали?

— Да, естественно. Я его поддерживал, и то, что он стал президентом, — один из самых счастливых моментов в моей жизни. Я молюсь, чтобы у Барака хватило сил. Ему предстоит много чего изменить в жизни Америки.

— Например?

— Думаю, в конце концов, Европа и весь остальной мир станут теплее относиться к США. Потому что несколько последних лет Америка, прямо скажем, была немного неадекватна. Уверен, Обама будет более дипломатичным в международных отношениях, и, надеюсь, он станет строить политику, прежде всего, думая о людях. Думаю, Барак Обама станет действительно народным президентом. На этом, в общем-то, и строится демократия. Всё население Америки — и белые, и чёрные — смогут, не боясь, говорить, что думают, и быть услышанными.
для Time Out Kiev Читать дальше......

просто, чтобы не забыть

какой-то сюр сегодня наблюдал в метро. на остановке зашёл громадный чувак с таким недобрым, ошалелым взглядом. на поясе - динамик. через плечо - сумка. к губам, из-за затылка спускается микрофон. чувак дождался пока закроются двери. затем достал какой-то тюбик из сумки, подкрутил динамик и стал медленно и доходчиво рассказывать. при этом, на каждом слоге рубил рукой воздух и бешенно озирался. говорил (даже не говорил, а гавкал) что-то в духе: "дамы и господа! позвольте представить! новое эксклюзивное! чистящее средство! спасает ткань! на 95 процентов! спешите видеть!" объяснив, что к чему, чувак достал из сумки белую рубашку и сказал, что сейчас продемонстрирует, как это средство работает. потом начал медленно наматывать рубашку на ладонь. бешенно озираться он не переставал. когда ему осталось намотать один рукав, он сказал: "начнём, пожалуй, с пятен йода". но вот лично я, к этому моменту, был абсолютно уверен, что начинать он будет с пятен крови, которые получит, выбив пару зубов ближайшему пассажиру - эмоционально, всё к этому шло=)
а средство и правда, видимо, хорошее. он оттёр им этот йод за пару секунд=) Читать дальше......

sharleen spiteri

шарлин спитери выпустила отличный сольник. нового альбома её группы texas теперь и не надо вовсе. как, впрочем, и последнего, который вышел пару лет назад.
Читать дальше......

trendy

парни с ed banger придумали новый термин - blog-house. апологеты, естественно, justice. на самом деле, парни с ed banger долго чесались - давно уже нужно было дать блоггерам новый ярлык вместо "нью-рейва". ещё и такой, чтоб каждый блоггер мог себя с ним ассоциировать. а ещё, говорят, появился electroclash 2.0. даже страшно подумать, что это такое.
а вот про лесли фейст всегда знал, что она очень-очень классная. учит, вот, детей счёту. вот что про неё пишут на ютьюбе: "I want to marry her. Never mind that she's 35 and I'm eighteen" а вы говорите, blog-house=)

Читать дальше......